Brief aus Stetten-Письмо Германа Гессе к отцу от 14 сентября 1892 г. из лечебно-исправительного заведения в Штеттене.

Досточтимый господин!

Раз уж Вы проявляете столь явную готовность идти на жертвы, могу я попросить Вас об одолжении прислать мне 7 марок, а лучше сразу револьвер. Поскольку Вы довели меня до отчаяния, может, Вы также соизволите побыстрее избавить меня от него, а заодно и себя от меня тоже. Собственно, я должен был сдохнуть еще в июне. Вы пишете: "Мы вовсе не упрекаем тебя ни в чем ужасном" - то есть за то, что я ругаю Штеттен. Вот уж чего мне никогда не суждено понять, ибо разве можно отнимать у отчаявшегося право ругать что-то, когда это единственное, что у него есть, и последнее, что ему осталось. "Отец" - какое странное все же слово, и мне кажется, я не понимаю его. Ведь оно должно обозначать того, кого можно любить и кого любят по-настоящему, всем сердцем. Как бы мне хотелось иметь такого человека! Не могли бы Вы тут мне что-нибудь присоветовать… Ваше отношение ко мне становится, как мне кажется, все более напряженным, я думаю, если бы я был пиетистом, а не просто человеком, если бы я каждую свою черту или склонность обращал в их полную противоположность, между нами возникла бы гармония. Но я не могу и не хочу так никогда жить, и если я совершу преступление, то в первую очередь в этом будет Ваша вина, господин Гессе, поскольку именно Вы лично отравили мне жизнь, лишив ее всякой радости. Ваш "милый Герман" стал теперь совсем другим - ненавидящим весь мир, сиротой при живых "родителях". Больше никогда не пишите мне "Дорогой Герман" и т. д. - это все подлая и гнусная ложь. Инспектор приходил ко мне сегодня дважды, потому что я не исполнил его приказаний, надеюсь, что катастрофа не заставит себя долго ждать. Ах, если бы на свете были только анархисты! Г. Гессе, заключенный исправительного каторжного дома в Штеттене, где он находится "не для отбывания наказания". Я начинаю всерьез задумываться, кто из нас в этой афере слабоумный. Впрочем, мне бы хотелось, чтобы Вы при случае разок заглянули сюда.